Имя Казимира Чарновского (Черновского), к сожалению, ничего не говорит даже
специалистам-историкам. Не сохранились и его портреты. А между тем он одним из первых начал
заниматься российскими подводными судами. Родился Казимир Гаврилович в 1791 г. в в
шляхетской семье в д. Карытница, что-то около 25 км. от г. Березино. Сейчас деревня относится к
Белыничскому району. Он получил хорошее домашнее образование, прекрасно владел
французским языком, часто бывал за границей и уже в молодости увлекся работами по
судостроению и судоходству.
Как и многие молодые люди того времени, Казимир еще юношей проникся идеей
восстановления независимого государства - Речи Посполитой. Поэтому когда Наполеон напал на
Россию, Казимир вступил в польские войска, сражавшиеся на стороне французского императора, в
надежде на освобождение Польши от российского гнета. Но довольно скоро поручик Чарновский
разочаровался в Бонапарте, увидев, что Франция пытается использовать польский патриотизм в
собственных целях. Поэтому Чарновский уединяется в своем родовом имении Корытница.
Но тихая спокойная жизнь в имении все-таки его не устраивает. Годы спустя Чарновский вступает
в польское тайное "Национально-патриотическое общество", созданное в 1821 г. А в конце 1824 г.,
оставив семью в Варшаве, он уезжает в Петербург, чтобы продолжать работать в нелегальной
организации. Впрочем, сведений о том, что он участвовал в восстании декабристов, нет. Ясно одно
— он всем сердцем на стороне противников империи.
Иногда люди не сразу понимают, в чем главное дело их жизни. Так и Чарновский: для начала он
поступил в Медико-хирургическую академию. Но и зубря латынь, он продолжал в свободное от
занятий время работать над проектом подводной лодки. Возможно, он даже был готов поменять
направление учебы, но жизнь все решила за него сама. В 1828 г. студент академии Илличевский
написал в полицию донос о том, что Чарновский связан с тайным обществом. За неблагонадежным
Чарновским установили негласный надзор, и вскоре "сигнал" подтвердился. В апреле 1829 г. на
квартиру Казимира нагрянули жандармы. Обыск, арест, допрос… После беседы с начальником III
отделения и шефом жандармов Александром Бенкендорфом Чарновский попал в одиночную
камеру Петропавловской крепости.
Несколько месяцев спустя он обратился к императору Николаю I с кратким письмом. В нем не
было ни слова о свободе или деньгах. Узник предлагал всего за 40 дней при наличии достаточного
количества рабочих и материалов построить подводную лодку. Потом на подводное судно "можно
будет поставить несколько пушек, и так нынешней еще осенью можно будет действовать на
подводных судах против неприятелей". Захваченный своей идеей, изобретатель мечтал только о ее
воплощении.
Это письмо и наскоро сделанные в заключении чертежи вскоре оказались на рабочем столе
императора и, видимо, показались царю интересными. Дворянину Казимиру Чарновскому было
высочайше предложено представить более подробное письменное изложение проекта. Что он и
сделал, исписав 64 бумажных листа. В сопроводительной записке узник одиночной камеры
Петропавловской крепости извинялся:
подводные суда вообще, и дано описание предлагаемой подводной лодки. Здесь отмечено, что
будущие субмарины могут быть малыми, средними, большими и изготавливаться из железа или
меди, поскольку "металлы по своей протяженности, крепости и упругости весьма способны к
постройке подводных судов".Далее описано устройство подводного судна, вооруженного
пушками.
Кроме огнестрельного оружия, Чарновский хотел снабдить лодку миной, которую следовало
доставить под днище неприятельского корабля. Изобретатель предполагал применить запал,
который должен действовать автоматически после отхода лодки от подрываемого корабля на
безопасное расстояние. Воспламенять запал должна была смесь химических веществ.
Конструкцию запала Чарновский представлял как трубку, вставленную одним концом в корпус
мины. Наружный конец трубки должен закрываться пробкой из квасцов, которые через
определенное время растворяются в воде. После того как морская вода получает доступ к горючей
смеси запала, взрыв мины неизбежен.
Каким же Чарновский представлял себе подводное судно? Длина лодки около 10 м, наибольшая
ширина — около 3 м. В движение лодку приводят гребцы с помощью особых весел, устройство
которых напоминает зонтики. Система погружения состоит из 28 кожаных мехов, равномерно
расположенных по бортам. Меха должны сообщаться с забортным пространством для приема
воды при погружении. Для всплытия лодки на поверхность вода вытесняется из мехов особыми
рычагами. Предусмотрена складная мачта, которая позволяет лодке ходить по поверхности воды
под парусом. Особая башня с подзорной трубой служит для наблюдения. Чарновский подробно
описал внутреннее устройство подводной лодки: не забыты ни надувные тюфяки для отдыха
матросов, ни печь для приготовления пищи.
Но самый главный вопрос — снабжение экипажа воздухом для дыхания. В проекте говорится об
оригинальных аппаратах для "сгущения" воздуха, о специальных сосудах со "сгущенным" воздухом и
о похожей на трубу насоса кишке, выходящей на поверхность воды для обмена воздуха. Однако в
описании устройства остается и много неясного.
Проект лодки поступил к генералу корпуса путей сообщения Базену. Это был знающий инженер,
знакомый не только с попытками устройства подводной лодки в Англии, Америке и Франции. Он
лично знал французских инженеров братьев Куасин, которые в 1810 г. провели удачные опыты с
подводной лодкой в порту Гавра. Их подводная лодка вмещала 9 человек, в том числе 4 гребцов.
Так что инженер Базен смотрел на Чарновского как на первого в России автора проекта
подводного судна.
Сделав ряд критических замечаний и не зная, что изобретатель — политический арестант, свой
отзыв на 22 страницах Базен закончил так:
А еще Базен выразил пожелание иметь чертежи всей лодки и различных ее деталей, отметив, что
"расположение разных частей лодки и размещение потребностей доказывает, что сочинитель
имеет практические познания по морской части". Казалось, лестное мнение генерала о проекте
обязывало дать его автору все необходимое для работы в интересах государства. Но Чарновский
оказался в еще более суровых условиях, его перевели из Петропавловки в Шлиссельбург.
При переводе не позаботились уведомить коменданта крепости о разрешении царя на работы по
созданию чертежей, поэтому все бумаги узника были изъяты. Для начала о Чарновском и его лодке
просто забыли. А потом в Главном штабе вспомнили о талантливом изобретателе, и началась
обычная канцелярская волокита. Лишь в сентябре 1830 г. в крепость пришло разрешение
продолжить проектирование. И хотя в распоряжении Чарновского не было ни справочников, ни
консультантов, он сделал необходимые пояснения своего проекта.
Возможно, с помощью такого опытного инженера, как Базен, недостатки подводной лодки
Чарновского удалось бы преодолеть и даже сделать модель субмарины. Но к тому времени
генерал Базен уже знал, что Казимир Чарновский — политический преступник. Поэтому он
уклонился от помощи ему и дал довольно нелестное заключение:
Спустя пару лет, в 1834 г. по высочайшему повелению Чарновского отправили на поселение в
Архангельскую губернию под строгий надзор полиции. Его определили в штат губернского
правления канцелярским служащим "с производством ему по трудам и заслугам жалования". На
свежем северном ветру к нашему земляку вернулись творческие способности, и он небезуспешно
занялся проектированием жилых зданий. Трудился Чарновский усердно и ни в каких
законопротивных поступках замечен не был. В начале 1837 г. ссыльного перевели в губернскую
строительную комиссию и даже хотели присвоить чин коллежского регистратора (самый младший
гражданский чин).
Но Казимира одновременно посещали замыслы совершенно иного характера. Пригласив к себе
на квартиру в феврале 1839 г. двух высланных за участие в восстании 1830 г. соотечественников и
разлив по стаканам грог, он предложил захватить порт и взять на кораблях курс на Испанию, чтобы
помочь пиренейским революционерам. Ссыльный мастеровой Николай Гжимковский сообщал
начальству, что познакомился с неким Черниговским, был у него дома, где хозяин и предложил
гостю поднять восстание в Архангельске. Руководить подготовкой выступления брался сам
Черниговский. Дознание быстро установило, что Черниговский — это Казимир Гаврилович
Чарновский.
По повелению Николая I ссыльного под конвоем отправили из Архангельска в Вятку, там
определили на поселение в уездный городок Сарапул. За несостоявшимся мятежником
установили строжайший надзор.
Можно представить, какой силы удар перенес Чарновский. Видимо, все это его окончательно
надломило. Ссыльный старался ни с кем не встречаться, не заводил никаких знакомств и по
отзывам уездного городничего "вел себя очень хорошо". В Сарапуле Чарновский прожил еще 8 лет
в тяжелой нужде, здесь же он и скончался 27 сентября 1847 г. На кладбище уездного Сарапула
появилась ещё одна свежая могила с католическим крестом. В конце жизни Черновский мог бы
найти некоторое успокоение, если бы знал, что его тюремные проекты все-таки не достались
крысам. Их использовал еще один наш земляк, генерал К.Шильдер, родом из-под Витебска. Он и
стал официальным "отцом" первой в России подводной лодки. Остается добавить, что, как ни
странно, имя нашего героя на родине не забыто. В Национальном музее истории и культуры
хранится модель субмарины, созданная по описаниям и чертежам Черновского.
Светлана ШИХИНА, Владимир ОРЛОВ
специалистам-историкам. Не сохранились и его портреты. А между тем он одним из первых начал
заниматься российскими подводными судами. Родился Казимир Гаврилович в 1791 г. в в
шляхетской семье в д. Карытница, что-то около 25 км. от г. Березино. Сейчас деревня относится к
Белыничскому району. Он получил хорошее домашнее образование, прекрасно владел
французским языком, часто бывал за границей и уже в молодости увлекся работами по
судостроению и судоходству.
Как и многие молодые люди того времени, Казимир еще юношей проникся идеей
восстановления независимого государства - Речи Посполитой. Поэтому когда Наполеон напал на
Россию, Казимир вступил в польские войска, сражавшиеся на стороне французского императора, в
надежде на освобождение Польши от российского гнета. Но довольно скоро поручик Чарновский
разочаровался в Бонапарте, увидев, что Франция пытается использовать польский патриотизм в
собственных целях. Поэтому Чарновский уединяется в своем родовом имении Корытница.
Но тихая спокойная жизнь в имении все-таки его не устраивает. Годы спустя Чарновский вступает
в польское тайное "Национально-патриотическое общество", созданное в 1821 г. А в конце 1824 г.,
оставив семью в Варшаве, он уезжает в Петербург, чтобы продолжать работать в нелегальной
организации. Впрочем, сведений о том, что он участвовал в восстании декабристов, нет. Ясно одно
— он всем сердцем на стороне противников империи.
Иногда люди не сразу понимают, в чем главное дело их жизни. Так и Чарновский: для начала он
поступил в Медико-хирургическую академию. Но и зубря латынь, он продолжал в свободное от
занятий время работать над проектом подводной лодки. Возможно, он даже был готов поменять
направление учебы, но жизнь все решила за него сама. В 1828 г. студент академии Илличевский
написал в полицию донос о том, что Чарновский связан с тайным обществом. За неблагонадежным
Чарновским установили негласный надзор, и вскоре "сигнал" подтвердился. В апреле 1829 г. на
квартиру Казимира нагрянули жандармы. Обыск, арест, допрос… После беседы с начальником III
отделения и шефом жандармов Александром Бенкендорфом Чарновский попал в одиночную
камеру Петропавловской крепости.
Несколько месяцев спустя он обратился к императору Николаю I с кратким письмом. В нем не
было ни слова о свободе или деньгах. Узник предлагал всего за 40 дней при наличии достаточного
количества рабочих и материалов построить подводную лодку. Потом на подводное судно "можно
будет поставить несколько пушек, и так нынешней еще осенью можно будет действовать на
подводных судах против неприятелей". Захваченный своей идеей, изобретатель мечтал только о ее
воплощении.
Это письмо и наскоро сделанные в заключении чертежи вскоре оказались на рабочем столе
императора и, видимо, показались царю интересными. Дворянину Казимиру Чарновскому было
высочайше предложено представить более подробное письменное изложение проекта. Что он и
сделал, исписав 64 бумажных листа. В сопроводительной записке узник одиночной камеры
Петропавловской крепости извинялся:
- "Если мое описание подводных судов найдется в чем-то не докладное или неясное, то
всепокорнейше прошу меня в этом извинить, потому что мне не дозволено иметь
никаких инструментов для сделания плана, а так за неимением оных не сделал плана, а
только с памяти описывал". А еще он уточнял: "В 1825 г. я изобрел подводное судно и до
нынешнего времени старался оное усовершенствовать, и надеюсь, что мое
изобретение может иметь отличительный успех".
подводные суда вообще, и дано описание предлагаемой подводной лодки. Здесь отмечено, что
будущие субмарины могут быть малыми, средними, большими и изготавливаться из железа или
меди, поскольку "металлы по своей протяженности, крепости и упругости весьма способны к
постройке подводных судов".Далее описано устройство подводного судна, вооруженного
пушками.
Кроме огнестрельного оружия, Чарновский хотел снабдить лодку миной, которую следовало
доставить под днище неприятельского корабля. Изобретатель предполагал применить запал,
который должен действовать автоматически после отхода лодки от подрываемого корабля на
безопасное расстояние. Воспламенять запал должна была смесь химических веществ.
Конструкцию запала Чарновский представлял как трубку, вставленную одним концом в корпус
мины. Наружный конец трубки должен закрываться пробкой из квасцов, которые через
определенное время растворяются в воде. После того как морская вода получает доступ к горючей
смеси запала, взрыв мины неизбежен.
Каким же Чарновский представлял себе подводное судно? Длина лодки около 10 м, наибольшая
ширина — около 3 м. В движение лодку приводят гребцы с помощью особых весел, устройство
которых напоминает зонтики. Система погружения состоит из 28 кожаных мехов, равномерно
расположенных по бортам. Меха должны сообщаться с забортным пространством для приема
воды при погружении. Для всплытия лодки на поверхность вода вытесняется из мехов особыми
рычагами. Предусмотрена складная мачта, которая позволяет лодке ходить по поверхности воды
под парусом. Особая башня с подзорной трубой служит для наблюдения. Чарновский подробно
описал внутреннее устройство подводной лодки: не забыты ни надувные тюфяки для отдыха
матросов, ни печь для приготовления пищи.
Но самый главный вопрос — снабжение экипажа воздухом для дыхания. В проекте говорится об
оригинальных аппаратах для "сгущения" воздуха, о специальных сосудах со "сгущенным" воздухом и
о похожей на трубу насоса кишке, выходящей на поверхность воды для обмена воздуха. Однако в
описании устройства остается и много неясного.
Проект лодки поступил к генералу корпуса путей сообщения Базену. Это был знающий инженер,
знакомый не только с попытками устройства подводной лодки в Англии, Америке и Франции. Он
лично знал французских инженеров братьев Куасин, которые в 1810 г. провели удачные опыты с
подводной лодкой в порту Гавра. Их подводная лодка вмещала 9 человек, в том числе 4 гребцов.
Так что инженер Базен смотрел на Чарновского как на первого в России автора проекта
подводного судна.
Сделав ряд критических замечаний и не зная, что изобретатель — политический арестант, свой
отзыв на 22 страницах Базен закончил так:
- "Впрочем, я не могу не признаться, что хотя описанная в записке подводная лодка не
удовлетворяет всем желаемым условиям, однако ее изобретение делает честь
сочинителю, и должно полагать, что его усердие и практические знания могли бы быть
полезны при дальнейших исследованиях и производстве решительных опытов для
введения и усовершенствования подводного судоходства в Российской империи".
А еще Базен выразил пожелание иметь чертежи всей лодки и различных ее деталей, отметив, что
"расположение разных частей лодки и размещение потребностей доказывает, что сочинитель
имеет практические познания по морской части". Казалось, лестное мнение генерала о проекте
обязывало дать его автору все необходимое для работы в интересах государства. Но Чарновский
оказался в еще более суровых условиях, его перевели из Петропавловки в Шлиссельбург.
При переводе не позаботились уведомить коменданта крепости о разрешении царя на работы по
созданию чертежей, поэтому все бумаги узника были изъяты. Для начала о Чарновском и его лодке
просто забыли. А потом в Главном штабе вспомнили о талантливом изобретателе, и началась
обычная канцелярская волокита. Лишь в сентябре 1830 г. в крепость пришло разрешение
продолжить проектирование. И хотя в распоряжении Чарновского не было ни справочников, ни
консультантов, он сделал необходимые пояснения своего проекта.
Возможно, с помощью такого опытного инженера, как Базен, недостатки подводной лодки
Чарновского удалось бы преодолеть и даже сделать модель субмарины. Но к тому времени
генерал Базен уже знал, что Казимир Чарновский — политический преступник. Поэтому он
уклонился от помощи ему и дал довольно нелестное заключение:
- "Нельзя не признать, что сочинитель имеет много воображения и даже сведений,
приобретенных им практикою или чтением книг, но его проект служит новым
доказательством того, что воображение, не управляемое основательными познаниями
в науках, не в состоянии произвести полезного изобретения".
Спустя пару лет, в 1834 г. по высочайшему повелению Чарновского отправили на поселение в
Архангельскую губернию под строгий надзор полиции. Его определили в штат губернского
правления канцелярским служащим "с производством ему по трудам и заслугам жалования". На
свежем северном ветру к нашему земляку вернулись творческие способности, и он небезуспешно
занялся проектированием жилых зданий. Трудился Чарновский усердно и ни в каких
законопротивных поступках замечен не был. В начале 1837 г. ссыльного перевели в губернскую
строительную комиссию и даже хотели присвоить чин коллежского регистратора (самый младший
гражданский чин).
Но Казимира одновременно посещали замыслы совершенно иного характера. Пригласив к себе
на квартиру в феврале 1839 г. двух высланных за участие в восстании 1830 г. соотечественников и
разлив по стаканам грог, он предложил захватить порт и взять на кораблях курс на Испанию, чтобы
помочь пиренейским революционерам. Ссыльный мастеровой Николай Гжимковский сообщал
начальству, что познакомился с неким Черниговским, был у него дома, где хозяин и предложил
гостю поднять восстание в Архангельске. Руководить подготовкой выступления брался сам
Черниговский. Дознание быстро установило, что Черниговский — это Казимир Гаврилович
Чарновский.
По повелению Николая I ссыльного под конвоем отправили из Архангельска в Вятку, там
определили на поселение в уездный городок Сарапул. За несостоявшимся мятежником
установили строжайший надзор.
Можно представить, какой силы удар перенес Чарновский. Видимо, все это его окончательно
надломило. Ссыльный старался ни с кем не встречаться, не заводил никаких знакомств и по
отзывам уездного городничего "вел себя очень хорошо". В Сарапуле Чарновский прожил еще 8 лет
в тяжелой нужде, здесь же он и скончался 27 сентября 1847 г. На кладбище уездного Сарапула
появилась ещё одна свежая могила с католическим крестом. В конце жизни Черновский мог бы
найти некоторое успокоение, если бы знал, что его тюремные проекты все-таки не достались
крысам. Их использовал еще один наш земляк, генерал К.Шильдер, родом из-под Витебска. Он и
стал официальным "отцом" первой в России подводной лодки. Остается добавить, что, как ни
странно, имя нашего героя на родине не забыто. В Национальном музее истории и культуры
хранится модель субмарины, созданная по описаниям и чертежам Черновского.
Светлана ШИХИНА, Владимир ОРЛОВ
| Малюнак падводнага статку К. Чарноўскага |
Казімір Чарноўскі (вынаходнік падводнага карабля)
Казимир Чарновский
Казимир Чарновский